Архиереи-Исповедники: Архиепископ Феофилакт (Лопатинский) и Митрополит Варлаам (Вонатович).

« (…) Вечно-благодарную память вызывает личность светлого борца за православие, Феофилакта Лопатинского (...) причиною его гибели были не собственные его преступления, а его истинно пастырская ревность, его борьба с протестантизмом, имевшим тогда при дворе мощнаго защитника в лице всесильного фаворита Бирона (…)
Архиепископ тверской Феофилакт, знавший почившего Стефана яворского, решился издать в свет сочинение, написанное Стефаном для предохранения православных от протестантской пропаганды, именно «Камень веры» (…)
Достоинства ея доказываются тоже тою ненавистью, которую вызвала она (как некогда ее автор) у протестантов. В Москве от имени Буддея было издано «Послание против Стефана Яворского к другу в Москве». Феофилакт написал «Ответ на послание», защищая «Камень веры» (...)
Ужасно то, что из-за старых личных счетов Феофан (Прокопович, Н.С.) стал действовать с сильными против слабого, одиноко боровшагося за истину, Феофилакта. И по злосчастной привычке своей Феофан обратился к тайной канцелярии, куда он подал «Камень веры» и звщиту его Феофилактом, называя оба произведения вредными для государства.
И началась исповедническая страда Феофилакта. Сперва его исключили из состава членов св. Синода, и он удалился в Тверь. По требованию Бирона, «Камень веры» был запрещен, и экземпляры его конфискованы. Киевскаго митрополита Варлаама Вонатовича, сделавшаго в Киеве великолепное издание «Камня веры», вызвали в Тайную канцелярию, лишили сана и заточили в Белозерском монастыре. Затем туда же вытребовали и Феофилакта, три месяца держали его там, потом тайно отправили в Тверь. Но погибель его была решена. Были сысканы докащики, обвинявшие его в оскорблении величества, им же облагодетельствованные. Снова стали допрашивать Феофилакта в канцелярии Бирона. Его ответ был, что он ничего против императрицы не замышлял и не делал. Ему предложили присягнуть в этом. Он ответил со слезами на глазах: «Совесть меня ни в чем не зазирает. Я готов это исполнить» - и присягнул.
(…) Канцелярия Бирона стала пытать Феофилакта. Его три раза поднимали на дыбы, били батогами. Три года содержали его, под тайным караулом, на подворье. Феофан уже умер и давал на божием страшном и нелицеприятном суде ответ за всех им погубленных, а дело Феофилакта еще длилось, как свод личных счетов бирона с русской верою. Феофилакта расшиб паралич, и все же, по настоянию Бирона, его объявили лишенным сана, монашества и заперли в Петропавловскую крепость. Тут протомился он еще два года. По свержении Бирона правительница анна подписала указ «снова признавать Феофилакта в сане архиепископа». Петербургский архиепископ Амвросий перевел его в свой дом, и здесь вокруг него, недвижно распростертого, собрались члены Синода, и был объявлен ему указ, возстановляющий его в прежнем достоинстве. Все рыдали.
Здесь посетила его цесаревна Елисавета и спросила его: «Знаете ли вы меня?».
- Знаю. что ты искра великого Петра, - отвечал он.
Цесаревна, отвернулась, заплакала и дала 300 руб. на лечение. Она уже царствовала, когда Феофилакт почил, 6 мая 1741 года.
Да будет благословенно имя великаго исповедника! »
(Е. Поселянин, «Русская Церковь и Русские Подвижники 18-го века», С.-Петербург, Издание книгопродавца И.Л. Тузова, Гостиный двор, 45, 1905 год, стр. 72-75).